Последний подвиг

Артур Чилингаров, знаменитый полярник, человек большой судьбы и, как говорят в таких случаях, редкого мужества, сидел в уютном кабинете Государственной Думы, что на Охотном Ряду, и работал над черновиком мемуаров. Рукопись, озаглавленная кратко и емко – «На дне», покорно впитывала воспоминания депутата о его последнем на текущий момент подвиге – погружении на дно Ледовитого океана. Кабинет украшали статуэтки белых медведей. На стене висел портрет президента, смотревшего на все сурово, но в то же время благосклонно. Яркий, но по-осеннему холодный луч солнца небрежно ласкал бородатое лицо покорителя высоких широт и мерзлотных глубин.

Дверь распахнулась, и акт творчества был бесцеремонно прерван ворвавшимся посетителем. Надо сказать, что визитер оказался персоной не случайной. Как и хозяин кабинета, это был человек большой судьбы и редкого мужества. Говоря иначе – его кабинет располагался по соседству. Звали гостя Борис Грызлов. Свое появление он сопроводил словами:
- Ты уже слышал?! Нет, ну какова наглость! Ничего святого не осталось!
Артур Николаевич, редко видевший своего товарища в столь взволнованном состоянии, спокойно ждал объяснений. Борис Вячеславович, увидев недоуменный взгляд Чилингарова, бросил на стол газету и с силой ткнул пальцем в заметку:
- Читай!
Вице спикер прочитал вслух:
- Великобритания предъявила претензии на Антарктиду...
Продолжить он не успел, так как был прерван очередным возгласом:
- Какая низкая пакость! Чтоб они все овсянкой потравились! В холодные края их потянуло. К пингвинам. Не иначе птицефабрику открыть решили. Будут им пингвины вместе с медведями! И ночь полярная для комплекта.
Артур Николаевич решил, что чтение прессы вслух вызывает излишнюю пылкость Грызлова, потому быстро пробежал глазами текст, из коего следовало, что Лондон заявил о своих претензиях на территорию антарктического шельфа площадью один миллион квадратных километров в обход конвенции 1959 года.
Это был удар ниже пояса. Чилингаров потерял дар речи от нахлынувшего возмущения, а, обретя его вновь, выдал несколько неожиданных версий происхождения английского премьер-министра и английской же королевы. При этом он успешно обошелся исключительно нецензурными словами. Спикер парламента с уважением посмотрел на коллегу и неожиданно перевел разговор в конструктивное русло:
- Мы по утру, как газету прочитали, хотели запустить туда пару ракет – от ентой Антарктиды едреней фени не останется, ее ж никто не охраняет. Будут своих пингвинов по всему миру собирать. А главное – наши умные люди уже подсчитали – растаявшая Антарктида затопит ихнюю Англию по самый Биг Бен. Заодно и Березовского на дно пустили бы – кругом выгодное дельце. Но президент сказал неконструктивно это и недальновидно. И правильно сказал! Нехорошо пингвинами разбрасываться, когда мясо дорожает. Да и Роман Аркадьевич за потоп в его квартире взыщет – не рассчитаемся. А президент, он на то и есть наше все, что сразу придумал такой план, который только человек большого ума мог сообразить.

Чилингаров собрался услышать план Путина, но Борис Вячеславович неожиданно замолчал, посмотрел на полярника увлажнившимися глазами и с благоговением произнес:
- От тебя зависит будущее нашей державы и всего мира... Твой подвиг не будет забыт никогда...
Артур Николаевич, привыкший к патетическому чествованию собственной персоны, уловил что-то доселе незнакомое в голосе коллеги и на всякий случай попросил не преувеличивать свои заслуги. Грызлов сменил тон и перешел к сути:
- Я человек прямой, скажу откровенно: завидую тебе! Быть первым человеком, ступившим на Солнце – это ли не предназначение путешественника и патриота?
Ошарашенный Чилингаров, плохо понимая, о чем идет речь, уточнил:
- Зачем на Солнце? При чем тут патриоты?
- Эх, мы тебя на государственную должность поставили, а ты дальше носа не видишь, мемуары в рабочее время строчишь! Как это зачем? Мы отправим тебя на Солнце, ты ступишь на него, водрузишь российский флаг и тем самым закрепишь всю территорию светила за нами – т.е. за Россией. А разная буржуйская сволочь, - он схватил газету, - будет нам валютой оплачивать солнечный свет каждый божий день. А кто откажется – потушим иллюминацию и погрузим во тьму в пять минут – будет им полярная ночь с пингвинами непосредственно в центре Лондона. Мы еще и на фотосинтез квоты установим.
- Как это ступишь? Как можно ступить на солнце, там же горячо, жарко даже! Я сгорю!
- Сгореть на работе – это ли не высшая цель истинного политика? А то, что жарко – даже хорошо, ты свой организм заморозил на полюсе, а ведь уже не мальчик, вот и отогреешь старые кости за государственный счет. Сам Владимир Владимирович тебя предложил. Благодарить за такое доверие нужно, а ты артачишься. Я б сам полетел, но не могу – у меня выборы на носу. Да и не переживай ты так – может еще все обойдется. Ну а если нет – отольем в бронзе.
Артур Николаевич молчал, не веря в реальность происходящего. Такого взлета к звездам со дна океана не ожидал даже он и, кажется, не был к нему готов.

Холодное осеннее солнце за окном жарко опалило лицо полярника. Оно никогда еще не казалось ему таким ужасающе близким. Чилингаров посмотрел на портрет президента на стене и закрыл глаза, погружаясь в драгоценную тьму. Он услышал, как в кабинет вошли какие-то люди, и Грызлов дал им указание сделать слепки и наброски для будущего памятника герою. Неподвижные статуэтки белых медведей взирали на происходящее в покорном молчании.

Октябрь 2007