История о мужской дружбе, женском коварстве и любви к литературе

Вечерние сумерки постепенно скрывали дремлющий за окном осенний город. Пролетело несколько снежинок. Скорая зима намекала о своем приближении. Джордж Буш младший стоял у окна и размышлял о скоротечности времени. Он неподвижно смотрел сквозь стекло на исчезающий Капитолийский холм. Тревога шевелилась в его сердце. Накатила усталость, и он вернулся к столу. Сел в кресло. Взял в руки книгу, подаренную когда-то отцом. Открыл наугад. Президент любил, в минуты душевного беспокойства, участившегося последнее время, перечитывать этот затертый томик, всякий раз удивляясь мудрости, которую он черпал в старых страницах. Углубился в чтение.

Негромко зазвонил телефон. Джордж Буш закрыл книгу и отложил в сторону. Это был английский букварь в картинках издания 1952 года. Поднял трубку.
- Слушаю.
- Добрый вечер, Джордж.
- Доброе утро, Владимир. Рад звонку.
Путин откашлялся и сразу перешел к сути:
- Как погода? – спросил он.
- Осень, - Буш не пытался скрыть грусть в голосе. – Уже снежинки полетели.
- Да. У нас тоже синоптики снег ожидают. Не терпится им...
Президенты помолчали. Владимир Владимирович продолжил:
- Как супруга? Как Кондолиза?
- Прекрасно себя чувствуют. Как Людмила? Как Конни? – ответил любезностью Джордж.
- Все благополучно, - Владимир Владимирович машинально посмотрел на стоявший на столе портрет жены с дочерьми и погладил дремавшую у ног черную суку.
В разговоре опять повисла пауза. Оба президента не торопились прервать ее, чувствуя настроение друг друга, слова были излишни. «Это может стать началом большой дружбы» неожиданно всплыло в памяти Путина, и он прервал молчание:
- Знаешь, Джордж, мы ведь так редко говорим с тобой по душам.
- Да, Владимир, а ведь у нас так много общего. Например, мы оба - президенты великих держав, - сказал Буш и с надломленным смехом добавил: - Пока что.
- Все преходяще. Говорят бесконечность жизни – в смене поколений. Джордж, а у тебя ведь тоже дочери, как и у меня. Кстати, сколько им будет в следующем ноябре?
Джордж Буш младший ответил не сразу, тщательно взвешивая слова:
- Понимаешь, Володя, здесь ведь дело даже не в их возрасте. Тут совсем другой оборот. У Билла последнее время совсем плохо с женой. Она до сих пор припоминает ему Монику. Просто ни житья, ни покоя не дает мужику. В общем, мы посовещались по-семейному. Решили, что Биллу помочь надо, поддержать, такое со всяким может случиться. Так что дочки мои подождут еще, а сейчас черед Хиллари. По крайней мере четыре года ей будет не до Билла. Не знаю как у вас все стасуется, а у нас вопрос, практически, решенный.
Мужчины в шутку поговорили о независящем от национальности и партийности коварстве женской натуры и о трудностях президентской службы. Пожелав друг другу мира в семье и во всем мире, они закончили разговор и пространство вновь разъединило их.

Владимир Владимирович сел в кресло, взял в руки затертую книгу, открыл на заложенной странице и погрузился в чтение. Это была конституция Российской Федерации издания 1993 года. Легкое чувство тревоги коснулось его души, но быстро ушло. Сердце наполнилось уверенностью и спокойствием. За окном кабинета редкие снежинки падали на внутренний дворик Кремля. Утренние сумерки еще не рассеялись, но черное небо вдалеке начало расплываться серо-багровыми пятнами рассвета.

Октябрь 2007

Рис. Сергея Корсуна